Библейское Открытие

Среди взглядов на происхождении жизни на нашей планете в современном мире практически безоговорочно преобладает концепция биологической эволюции. Ее сторонники утверждают, что первая жизнь зародилась сама по себе из неорганических компонентов в результате физических и химических процессов (абиогенез). Однажды возникнув, организмы усложнялись и совершенствовались под действием мутаций и естественного отбора наиболее приспособленных особей. Так появился весь биологический мир, включая человека. По сути, речь идет о том, что химические вещества, из которых состояла Земля на первоначальном этапе своего существования, под действием существующих физи­ческих законов через 4 миллиарда лет превратились в людей. Насколько научным является фунда­мент самой первой главы концепции биологической эволюции - самопроизвольного зарождения жизни?

 

Во второй половине XIX века опыты Луи Пастера, казалось бы, покончили с теорией абиогенеза (происхождения живой ма­терии из неживой). Но в 1930-х годах академик А. И. Опарин выдвинул предположение, что в растворах высокомолекулярных органических соединений могут возникать зоны повышенной их концентрации - коацерватные капли, которые в неко­тором смысле ведут себя подобно живым объектам: са­мопроизвольно растут, делятся и обмениваются веще­ством с окружающей их жидкостью через уплотненную поверхность раздела. Затем, в 1953 году, С. Миллер, предполагая, что в составе первичной атмосферы Зем­ли преобладали вода, водород, метан и аммиак, вос­произвел эти условия в своей установке и при помощи электрических разрядов, имитирующих грозу, синтези­ровал ряд органических соединений, в том числе ами­нокислоты, которые служат основными компонентами живого вещества.

 

Впоследствии ученым удалось соеди­нить эти аминокислоты в короткие нерегулярные це­пи (полипептиды), являющиеся составной частью бел­ков. Этим, собственно говоря, и исчерпываются реаль­ные успехи, достигнутые в рамках концепции абиоге­неза. Тем не менее, до сих пор результаты этих экспе­риментов рассматриваются как очевидное доказатель­ство возможности возникновения жизни в результате химической эволюции. Предложенная Опариным схема абиогенеза до сих пор подробно излагается в школьных учебниках, хотя на сегодняшний день разрабатываются и другие версии. Построению возможных моделей того, как давным-давно, случайно и самопроизвольно в первичном океане возникла жизнь (а также объяснению – почему до сих пор никак не удается воспроизвести этот процесс в лабораториях, не смотря на создание для этого самых благоприятных условий) посвящены сотни научных трудов. 

 

 

Первичный состав атмосферы. Состав газов пер­вичной атмосферы, принятый в опытах С. Миллера, во многом определялся не фактическими геологиче­скими данными, а набором компонентов, необходи­мых для синтеза органических соединений и их после­дующей сохранности. Известный российский геолог, академик В. Е. Хаин (2003) пишет: «В более ранних моделях принималось, что атмосфера носила восстановительный характер и состояла из метана, аммиака и водяно­го пара. Именно из такого состава атмосферы исходил С. Миллер при постановке своих знаменитых опытов. Однако в дальнейшем исследователи стали отдавать предпочтение нейтральной атмосфере с преобладани­ем углекислого газа и азота». Точно так же моделиро­вались и температурные условия: «Почти все экспери­менты по воссозданию условий первичной Земли вы­полнены при температурах 20-200 градусов Цельсия. Эти пределы бы­ли установлены не путем расчетов или экстраполяции некоторых геологических данных, а, скорее всего, с уче­том температурных границ устойчивости органиче­ских соединений» (Захаров, 1996).

 

Если же учесть, что, согласно последним геологиче­ским данным, первичный состав атмосферы не отве­чал требованиям, необходимым для синтеза и устойчивого существования органиче­ских соединений, то в наши рассуждения органично впишется один старинный русский анекдот. Однажды Николай Iпосетил некий городок, а там его не встре­тили салютом из пушек. На вопрос, почему так, город­ничий ответил: «Ваше величество! На данный конфуз имеется восемь причин. Первая - нет пороха...» «Хва­тит, - перебил его Николай I, - довольно и первой причины...» Точно такую же картину можно наблюдать и в отношении проблемы самопроизвольного проис­хождения жизни, если соотнести состав первичной ат­мосферы с вышеупомянутым порохом. Тем не менее, список проблем абионегеза можно продолжить.

 

Конфигурация аминокислот. Многие органичес­кие соединения представляют собой смесь двух так на­зываемых оптических изомеров - веществ, имеющих совершенно одинаковые химические свойства, но раз­личающихся по строению молекулы примерно так, как правая ладонь отличается от левой. Сейчас извест­но, что все белки на нашей планете построены только из левовращающих аминокислот, а нуклеиновые кис­лоты - из правовращающих сахаров; это свойство счи­тается одной из фундаментальнейших характеристик живого. При любом абиогенном синтезе (например, в аппарате Миллера) образующиеся аминокислоты бу­дут состоять из приблизительно равных (по теории ве­роятностей) долей право- и левовращающих изоме­ров, и разделить эту смесь веществ, которые по опре­делению химически идентичны, в ходе естественных процессов не представляется возможным.

 

Статистический подход. Известна такая аналогия: вероятность случайного возникновения осмысленной аминокислотно-нуклеотидной последовательности со­ответствует вероятности того, что несколько килограм­мов типографского шрифта, будучи сброшены с крыши небоскреба, сложатся в 10б-ю страницу романа «Братья Карамазовы». Абиогенез (в его классическом виде) как раз и предполагал такое «сбрасывание шрифта» - один раз, 10 раз, 1000 раз - сколько понадобится, пока тот не сложится в требуемую «страницу». Сейчас всем по­нятно, что это просто несерьезно - потребное для это­го время (его вполне, можно рассчитать) на много по­рядков превосходит время, по расчетам тех же ученых, существования Вселенной (не более 20 млрд лет).

 

Принцип неуменьшаемой сложности (irreducible complexity). Между тем даже успешный синтез «жи­вых» макромолекул (который еще даже не просматри­вается) сам по себе проблемы не решает. Для того что­бы макромолекулы заработали, они должны быть орга­низованы в клетку. Причем никаких возможностей для промежуточных форм в ходе этой немыслимой слож­ности трансформации вроде бы не намечается - про­пасть, отделяющая полный набор аминокислот и нук­леотидов от простейшей по устройству бактериальной клетки, в свете современных знаний стала казаться еще более непреодолимой, чем это представлялось в прошлом веке. Сейчас уже ясно, что любой «простейший» организм для нормальной жизнедеятельности должен обладать множеством функций (питание, размножение, удаление отходов, защита от внешней среды и т.д.), причем все они должны функционировать сразу, вместе и в полном объеме; постепенное появление этих функций невозможно. А тут еще экологи «подливают масла в огонь», доказывая, что в одиночку ни один организм существовать не может, то есть сразу же должна была появиться вся экосистема. 

 

И это еще далеко не все проблемы абиогенеза. Понимая эти сложности, биологи-эволюционисты все чаще стараются уйти от вопроса о происхождении жиз­ни. Как пишет К. Ю. Еськов (2000), «в результате (анализа про­блем гипотезы абиогенеза. - А. Л) мы оказываемся пе­ред неизбежной необходимостью признать прямое вме­шательство в этот случайный процесс Бога (тут можно придумать какие-нибудь эвфемизмы, но суть от этого не изменится); а раз так, то данная проблема, как легко до­гадаться, вообще не относится к сфере науки...»

 

Многие ведущие биологические журналы (напри­мер, «Журнал общей биологии» Российской академии наук) не принимают к публикации статей по пробле­ме происхождения жизни. Не принимают в принци­пе - вроде как проекты вечного двигателя. Выдающий­ся генетик Н. В. Тимофеев-Ресовский, к примеру, имел обыкновение на все вопросы о происхождении жизни на Земле отвечать: «Я был тогда очень маленьким и потому ничего не помню. Спросите-ка лучше у акаде­мика Опарина...»

 

Впрочем, не все эволюционисты торопятся при­знать бесперспективность построения теории само­произвольного происхождения жизни. Последние мо­дели связаны с применением теории самоорганизую­щихся систем И. Пригожина к нелинейным авто ката­литическим цепям (гиперциклам). Как высказался поданной проблеме убежденный эволюционист В. Е. Ха­ин (2003), «над этим вопросом продолжают биться химики ­органики, а теперь и генетики, встречая по-прежнему труднопреодолимые препятствия... Приходится повто­рять, что, несмотря на достигнутые в последние два десятилетия, и особенно в последние годы, успехи в ее решении, на коренные вопросы еще нет удовлетвори­тельного ответа. И вряд ли он будет получен в обозри­мом будущем... »

Почему же так важно для них заниматься этим труд­ным и бесперспективным («несмотря на достигнутые ус­пехи») делом? Ответ предельно прост: «До тех же пор, пока проблема происхождения жизни наряду с другими фундаментальными проблемами естествознания (проис­хождение Вселенной, направленность органической эволюции) будет оставаться нерешенной, всегда найдет­ся повод допустить божественное вмешательство».

 

Широко распространено мнение, что фундаменталь­ная наука призвана непредвзято исследовать основы мироздания. Благодаря откровению Хаина мы те­перь знаем, что одной из основных задач современной фундаментальной науки является обоснование атеизма. Но вряд ли сторонникам самозарождения жизни стоит рассчитывать на успех «в обозримом будущем». 

 

Анализируя сложившуюся ситуацию можно сделать вывод, что после 70 лет интенсивных исследований, сторонникам абиогенеза за исключением спорных теоретических построений, весьма слабо подтвержденных фактическими данными, пока предложить нечего. По сравнению со временами Опарина положение у гипотезы абиогенеза стало только хуже, и непоколебимая уверенность в возможность самозарождения жизни базируется, скорее, на мировоззренческих предпосылках, чем на научных данных. А вот библейская история о сотворении мира сразу, во всем его разнообразии и совершенстве, как это не удивительно звучит для человека, выросшего в системе материалистических ценностей, порою совпадает с новейшими научными открытиями.    

 

А.В.Лаломов
кандидат геолого-минералогических наук